Цель жизни педагога как миссия: вектор и угол отклонений
Н.В. Микляева
У каждого из нас хотя бы раз в жизни были мгновения, когда он задумывался о том, зачем родился на свет и пытался сформулировать цель жизни. Кто-то живет ради себя, кто-то – ради детей и семьи. Кто-то предполагает, что может что-то сделать для общества или даже для истории, поделившись частью своей жизни с народом, с Родиной. Только мы не всегда замечаем, что любая формулировка при этом будет недостаточно четкой: мы подменяем «зачем», т.е. буквально «за чем» мы появились на свет, куда движемся по жизни, понятием «для чего или кого». 
Первое призвано показать, в какую сторону, в каком направлении нам нужно идти, чтобы достигнуть цели. Второе – с кем вместе нам суждено это сделать. Первое движет нас вперед, второе – заставляет оглядываться по сторонам. Это тоже нужно делать: люди и обстоятельства, которые нас окружают – это школа переживаний, мыслей и отношений, которую мы должны закончить, чтобы получить аттестат на звание Человека. Но вот куда ему двигаться и зачем – это может определить только сам Человек.
Чаще всего – за счастьем он идет. Или хотя бы ищет покоя, устав от жизненных бурь и внутренних противоречий. Ради первого он готов бороться, ради второго – сдаваться, перекладывая ответственность за свою жизнь на других. Так поступают дети, но заложенная в них активность берет верх – и они снова оказываются в центре событий. 
К сожалению, так поступают и современные родители: психологически они часто ведут себя так же неуверенно в вопросах организации жизни детей, решении проблем их воспитания и обучения, дифференциации того, что такое «хорошо» и «плохо». Так, например, многим кажется, что наличие четкого режима дня и системы требований, запретов и поощрений – это признак авторитарности родителей. И наоборот: подчинение жизни всей семьи индивидуальному ритму сна и пробуждений, бодрствования и смены интересов и видов деятельности ребенка, замена системы требований к ребенку на систему обязанностей родителей – это признак их демократичности, реализации на практике педагогики ненасилия. Такая детоцентрическая модель семейного и общественного воспитания является отличительной чертой современного общества. Между тем, именно такой модели присуще отсутствие для детей четких ориентиров и системы координат в окружающем мире: им все можно. Сегодня оправданным будет даже непослушание родителям: ученые подобрали для этого специальный термин – дети-«индиго». То есть это дети, в которых изначально заложено понимание своей жизненной миссии и целей развития всех окружающих их людей. Это означает, что они лучше знают: что, когда и как нужно делать – они воспитывают родителей и педагогов самим примером своей жизни. И самое странное, что таких детей «становится все больше» - это новое поколение, новая раса…
Немудрено, что современные родители все больше пасуют и сдаются при общении со своими детьми: это дети уже не их, а дети времени. Вот время их и мнет, и корежит, заставляя искать во всем удовольствие и достижение своих желаний. Воздействует через телевизор и рекламу. Заполняет ту пустоту в душе и голове, которая остается при общении с родителями. Заставляет ужасаться преступлениям малолетних и говорить взрослых о деградации общества.
Взрослым хотя бы здесь нужно перестать обманываться: дети – это их дети, которые несут на себе печать их рода, судеб людей из прошлого - опыта их борьбы с жизненными обстоятельствами, побед и поражений. Это дети настоящего, которые хотят сейчас, здесь и теперь, чтобы родители их понимали и принимали такими, какими они являются, любили, наконец. Любили просто за то, что они есть, а не за их способности или миссию в будущем. Это не дети неизвестного будущего. Да, они его не боятся, в отличие от нас, взрослых. Но не боятся не потому, что малы и не представляют себе всех ужасов, с которыми могут встретиться в своей дальнейшей жизни. Не боятся потому, что будущего для них еще нет. Оно еще не построено в настоящем.
Для того чтобы это случилось или хотя бы началось, нужна система координат  - духовно-нравственных, а не просто социальных ценностей - и уверенность родителей в том, что дети справятся и останутся людьми даже в нечеловеческих обстоятельствах – просто потому, что раньше по этому же пути прошли их родители, бабушки и дедушки – и тоже справились. Нужна понимающая, а не слепая любовь к детям, которая может вселять мир в мятущуюся и истерзанную душу, давать ей силы бороться и не сдаваться. Это идеал материнской любви. Поэтому так страшно наблюдать, как многие молодые мамы ведут себя с детьми: они ведут себя как неуверенные дети, передавая всю ответственность за жизненные обстоятельства своему ребенку. Они показывает ему своим голосом, эмоциональным отношением к ситуации и поведением, что не уверены в том, что происходит. За то, что пять минут назад ругали, за это же сейчас хвалят. Но это полбеды. Их внутренние чувства и внешний облик для ребенка раздваивается: они могут говорить одно, а своими жестами и выражением глаз – совершено противоположное. Ребенок чаще всего как существо эмоциональное, в первую очередь, выбирает второе – и получает «порцию» отрицательного заряда в виде злости и раздражения: «Я же тебя говорила этого не делать…» Правда, мама не говорила и что того, что делать вместо этого. Может быть, сама не знала, как действовать? Поэтому предлагала ребенку отрицательные образцы поведения вместо положительных. В итоге мама переживает, что у нее ничего не получается: «Ребенок меня игнорирует!» - и теряет остатки уверенности в себе… Такие колебания самооценки и самоуважения говорят о том, что мама сама не уверена в том, что… ее любят. Поэтому здесь так важны отношения между мамой и папой: именно папа своей уверенностью и поддерживающей любовью способен вселить уверенность в том, что его жена – идеальная мама. Мама, способная жертвовать собой – своими интересами, временем, отведенным для собственного развития - ради ребенка.
Роль папы в семье на этом не заканчивается. Он – тот, кто объединяет линии развития всех членов семьи. Ведь недаром их объединяет его фамилия. Поэтому он способен рассматривать ситуацию развития рода в контексте исторической ситуации, ситуации развития общества. Только для этого папа должен уметь нести ответственность не только за собственное развитие, но и за сохранение и развитие своей семьи. Его любовь к жене и детям должна быть удерживающей силой – силой, удерживающей от зла, которым наполнен окружающий мир и которое легко проникает в детские души. Поэтому она может быть строгой. Поэтому так страшно наблюдать безвольных отцов, которые перекладывают всю ответственность за воспитание детей и за развитие семейных отношений на жену. 
По этому поводу вспоминается один психотерапевтический образ: начинается дождь – папа снимает плащ и отдает его маме, та – сыну. Ребенок  - кусту розы, которая гнется под порывами ветра. Здесь очень важна трансляция ответственности от отца к сыну за ответ семьи ситуациям-вызовам со стороны окружающего мира… В современном мире этот механизм оказывается нарушенным. В итоге ученые размышляют и пишут книги о том, что сегодня женщина – это то, что несет и создает жизнь, а мужчина – это то, что ее разрушает, символ смерти. Это иллюзия, но она показательна для мировосприятия современного человека. Он нацелен не на жизнь, а на бегство от смерти. Устав от этого, он теряет смысл жизни и пытается снова обрести его, оглядываясь на окружающих людей.  Только при приближении к ним человек выясняет, что  они страдают от такого неспокойствия не меньше, чем он, и сами способны причинять страдания, пытаясь заглушить свою боль. 
Кажется человеку: им легко помочь, указав на недостатки, включаясь и даже увлекаясь процессом их исправления. Особенно это присуще людям, которые по роду своих общественных занятий связаны с другими людьми и их судьбами, с развитием и воспитанием детей. Это философы, социологи, педагоги и психологи, представители медицинских и военных профессий. Они пытаются «лечить» общество от его болезней. Только оно от этого почему-то не становится здоровее. Потому, что в качестве жизненной цели, которую они ставят себе в этот момент оказывается уже не сама цель, а вектор отклонения от нее: отклонение маятника от точки равновесия. В итоге неминуемо следует ожидать отклонения в противоположную сторону… 
Таких отклонений в их жизни, как и в жизни общества, много: кажется, что осознав цель, они движутся к ней, используя в качестве средства ее достижения обстоятельства и вмешательство заинтересованных в прогрессе людей. Однако они забывают, что у каждого из них – своя цель и соответствующее ей магнитное поле, заставляющее отклоняться в сторону стрелку их маятника. И каждое возвращение ее назад, к «разбитому корыту» означает крушение философских и педагогических идеалов вместе с возвращением к состоянию пассивности. 
Только не нужно путать его с состоянием расслабленности: последнее характерно для успокоения – для состояния, возникающего тогда, когда все цели достигнуты - стремиться больше не к чему. Такое состояние соответствует ощущению остановки в развитии. При этом человек перестает видеть цель своей жизни и воспринимать ее как имеющую смысл. Педагоги уходят с работы, полные горечи непризнанности и непонятости,  разочарований в профессии, считая себя ненужными, потерянными во времени. Такое состояние сейчас у многих: люди «потерялись» в мире, который постоянно перестраивается под воздействием социальных, экономических и политических перемен. Они уже не понимают, кто они: педагоги или управленцы, политики или экономисты. Их ориентируют на устойчивое развитие образовательной организации или общественного института в любых жизненных ситуациях, только не показывают, как избежать крушения жизненных идеалов.  В итоге их цель жизни сдвигается на процесс: на планирование результатов развития, воспитания и обучения детей в конкретные промежутки времени, на дискетное, в отрыве от личностного, развитие себя как профессионала. Поэтому теряется ощущение личностной силы – силы, способной заставить воспитанников и учеников захотеть быть лучше просто потому, что такими – лучшими, чем они есть, а не лучшими среди других – дети видят себя в глазах настоящих педагогов – тех, кто как личность берет на себя ответственность за их настоящее и будущее, постепенно передавая эту ответственность как способность отвечать за свое дальнейшее развитие своим подопечным… 
Эта сила в перманентном состоянии скрыта в состоянии смирения педагогов перед каждым «разбитым корытом», в котором он видит утраченный образ Человека, в стремлении не просто «склеить» его, а в ожидании чуда его восстановления. Эта вера передается детям, если быть искренним перед самим собой и другими – молодежи. Тем, кто живет в настоящем, а не в прошлом – тем, у кого еще есть будущее. В этом предназначение педагога. 
Когда он это поймет, то окажется, что стрелки маятника, хотя и остановились, показывают время ожидания чуда – время формирования новых жизненных ценностей и системы ориентиров, способных менять настоящее и будущее. Стрелки перестают принадлежать маятнику часов, время останавливается – они становятся стрелками метронома. 
Кажется, что цель найдена. Человек обрел тот вектор, который указывает ему направление его жизни – систему ценностей и установок, которые меняют направление его движения и развития от горизонтали к вертикали, ведут к небу. Он живет уже по другим - небесным -  заповедям – мир воспринимает его как стабилизатора нестабильности, как нечто, несущее ему гармонию. Он действительно может это делать, потому что для него цель – это уже не образ результата, который нужно достичь в будущем, в процессе воспитания «настоящего Человека» из каждого ребенка. Для него цель – это настоящее – уже не время, а пространство. Место, указывающее на возможность встречи с Богом – первообразом такого Человека. Только проблема теперь заключается в том, что педагог начинает воспринимать все через угол отклонения от этой цели. 
В итоге, как он не старается, метроном молчит. Он словно говорит, что все такты уже отмерены. И тогда оказывается, что то, к чему педагог стремился, ускользает от него вместе с таинственным смыслом жизни. Потому что угол отклонения, в первую очередь, создан для него. Он не показывает, насколько другие люди плохи или хороши для будущего, с точки зрения соответствия божественным идеалам. Он свидетельствует о том, что наши встречи с другими людьми и обстоятельствами – это компас для ориентировки на местности, который указывает, насколько не они, а мы отклоняемся от своей жизненной цели. 
Человек словно видит себя и других со стороны на карте своей жизни - сверху, рассматривая обстоятельства взаимного движения и пересечения с позиции «птичьего полета». Иногда он забывается, представляя, что способен руководить чужими судьбами, развитием общества, указывая на перипетии движения и подменяющие друг друга и ускользающие от достижения цели. Так птица, совершающая свой полет, теряет смысл своего существования, забывая, зачем и куда она летит, вовлекаясь в действие, ей не предназначенное. Она перестает быть с теми, кто мечется внизу, на земле, в поисках смысла жизни – перестает быть частью той силы, которая дала ей власть над обстоятельствами и научила летать. Так вектор отклонения становится углом отклонения, способным развернуть человека в другую сторону и пустить  по другому направлению развития, совсем в другую сторону света.
В итоге человек сам не замечает, как меняется. Как пытается изменить ситуацию, стараясь сделать других лучше и теряя самого себя. Как осознание общественной миссии заставляет его находить пути воздействия на общественное сознание ради формирования гармоничных социальных инфраструктур. Ради этого он все время «забегает вперед», прогнозируя и проектируя будущее – и теряет свое настоящее. Так пространство его цели и миссии общественного служения – педагогического или религиозного – снова становится временем и убегает от него, заставляя сожалеть о нерешенных задачах  и обращаться к обществу с упреками в косности его мышления или ригидности установок, неспособности действовать быстро и позитивно. Ощущая настоящее как регресс по отношению к будущему. «Один шаг вперед – и два назад», - эти горькие выводы преследуют людей на протяжении всей истории человечества. Потому что они не принимают настоящего, не воспринимают его как «поле, в котором может быть скрыта жемчужина», не понимают, что этим полем является не история человечества, а состояние их души и духа. Искать нужно внутри себя. 
Тогда нужно увидеть тот угол отклонения, который лишает человека встречи с Богом – не завтра, а уже сегодня, сейчас. Надо захотеть этой встречи, осознавая его как потерянный и снова обретенный смысл жизни личности, а потом уже – профессионала. Тогда остановившийся метроном снова начнет свое движение, но теперь оно будет осмысленным: как ритм, заданный самой судьбой – Богом. И только поняв сам смысл и закономерность этих ритмических колебаний, их общность с другими людьми и их ритмом, наше влияние друг на друга, мы сможем, наконец, сдать свой экзамен и сказать, что мы не зря прожили свою жизнь и встретили в ней достойных воспитанников и учеников.